55938f1409d60_1394786547_bpicturepicture22260_49768_0

БЛОГ:Так кто же разделяет Молдову – и кто в силах ее объединить?

Пророссийская ПМР против пророссийского Игоря Додона

Странная ситуация сложилась в Молдове.  Из Приднестровья, которое мы вроде бы хотим вернуть в общее с нами государство слышны голоса, что приднестровцы хотят дружить с Россией – и только ради дружбы с Россией отделились от Молдовы и хотят быть независимыми. Но примерно 50% населения Молдовы тоже не против дружбы с Россией. В 2016 году Молдова выбрала президентом Игоря Додона, а в 2019 на парламентских выборах Партия Социалистов получила 35 мест в Парламенте – больше любой другой партии. К слову,  явка приднестровцев на Парламентских выборах была рекордной: 37 тысяч из них не поленились прийти на молдавские избирательные участки, организованные на линии разделения и выстояли в огромной очереди, поскольку  участки просто не были рассчитаны на такое количество избирателей – никто не ожидал, что явка будет столь велика. Такая активность показала, что множество рядовых приднестровцев (а 37 тысяч по факту – это не менее 10-12% от всего наличного населения, еще оставшегося в умирающем регионе) ощущают себя гражданами Молдовы. Им не безразлична ее судьба, и они хотят влиять на нее.

И ещё: если ПМР вернется в Молдову и жители Левобережья смогут голосовать на молдавских выборах полноценно, безо всяких препятствий, то число желающих ориентироваться на Россию станет больше 50%.  А ведь уход Приднестровья в 1990-92 годах как раз и был вызван концептуальными разногласиями между Кишиневом и Тирасполем по вопросу ориентации: на Россию или на Запад.

Так что же, выходит, конфликт исчерпан? В существовании ПМР как “российского форпоста” и “осажденной крепости” нет больше никакого смысла?  Напротив, сделав шаг в Молдову, ПМР сможет уже окончательно развернуть ее всю, целиком, в пророссийском направлении?  А заодно выйти из состояния непризнанности, которое причиняет жителям региона массу неудобств.

И в 2016 году, когда президентом стал Игорь Додон, в Молдове раздавались голоса о том, что раз уж молдавские избиратели  проголосовали за пророссийского кандидата, то реинтеграция Приднестровья пойдет сейчас  полным ходом… ну, или хотя бы сдвинется с мёртвой точки. И она сдвинулась – и даже пошла полным ходом, но не совсем так, как ожидалось. И возглавил её не Игорь Додон, а Владимир Плахотнюк.

На политическим сближении и отказе от лозунга “независимость любой ценой” в Тирасполе сразу поставили жирный крест. Вся приднестровская пропаганда пошла в атаку на Додона, хотя, казалось бы, ну вот же вам пророссийский президент Молдовы, готовый к диалогу с Приднестровьем и согласный на федерализацию Молдовы с широким набором полномочий местных властей. Но нет, градус антимолдавской истерии в приднестровских СМИ резко пошел вверх именно после избрания Додона. Несмотря на все попытки договориться, на несколько с президентом ПМР Вадимом Красносельским Додон был отвергнут властями ПМР, со всеми своими планами, включая федерализацию. Которая, к слову, была прямым возвращением к “Меморандуму Козака” – то есть, к российскому плану разрешения конфликта.  В ответ на все предложения Додона Красносельский заявил, что Приднестровье уже сделало свой выбор в пользу независимости, и не о каком объединении с Молдовой речи быть не может.

Но независимость Приднестровья – это химера, которую не готова признать ни одна страна, включая Россию.  А, значит, “курс на независимость” означает курс на вечную непризнанность и неразрешимость конфликта.

Урегулирование в частностях против урегулирования в целом

Но параллельно с пафосными заявлениями в сторону Додона – мол, нам, приднестровцам, наша независимость дорога, и мы нерушимой стеной встанем за нее, и скорее умрем, но не склонимся перед Молдовой, в 2017 году был без особого шума подписан “Венский протокол”, в котором ПМР и РМ обозначили направления, по которым им необходимо прийти к соглашению в кратчайшие сроки. По большинству вопросов, действительно удалось договориться.  Так, Приднестровье получило от Молдовы признание дипломов о высшем образовании и нейтральные номера. В обозримом будущем может быть восстановлена и полноценная телефонная связь – тут вопрос больше экономический, затрагивающий интересы мобильных операторов. Ну, а неофициально, под ковром, Приднестровье получило еще много интересных и полезных вещей, о чем пойдет разговор чуть ниже.

В ответ Молдова получила от Приднестровья открытие моста через Днестр в районе села Гура Быкулуй, нормальное функционирование школ с обучением на румынском языке и доступ молдавских фермеров на свои участки в Дубоссарском районе.  Скромненько, конечно – но опять же, это только официальная часть.

Этот блок переговоров вело с Тирасполем правительство Молдовы, за которым, как мы знаем, стоит Владимир Плахотнюк.

Вроде все хорошо, что договорились? Ну, как сказать – и да, и нет. Выборочное урегулирование, закрывающее болезненные для властей – здесь внимание: для властей, а не ля населения!, – ПМР вопросы, порождает ситуацию,  в которой разрешение конфликта становится ненужным Тирасполю в принципе, на любых условиях,  хотя бы и с пророссийским президентом Молдовы, и по российскому “плану Козака”.  Иными словами, “Венский протокол” создает условия, которые полностью устраивают власти ПМР. Рядовые же граждане Приднестровья остаются при этом наедине со всеми проблемами, порожденными конфликтом, главная из которых – ничем не ограниченный произвол местных властей.  Эти проблемы не решаются, жить в регионе становится все хуже и хуже, отчего он буквально вымирает.  Но население, как таковое, властям ПМР и не нужно, кроме самого минимума. Доходность ПМР построена на иных принципах.

Иллюзия успешного переговорного процесса успешно маскирует невыносимую жизнь простых жителей региона – верхушка же ПМР процветает. Не в накладе остается и правящая в Молдове команда Плахотнюка, которая демонстрирует ЕС успехи в преодолении конфликта, и получает гранты на дальнейшее его разрешение, а заодно и снисходительное отношение к торжеству коррупции и провалу реформ в самой Молдове, – мол, хоть на одном направлении есть успехи, колыхнем ситуацию – не будет и этого. А Приднестровье, оставаясь в “блокаде” и “осаде”, получает помощь из России.  При этом, Кишинев жалуется в Брюссель на упорство тираспольских сепаратистов и присутствие российских дипломатов, поддерживающих их, а Тирасполь яростно осуждает все действия Молдовы, на которые хоть как-то можно натянуть ярлык антироссийских – и полностью игнорирует пророссийскую составляющую молдавской политики, источником которой является президент Додон и ПСРМ.

Невыгодное урегулирование и выгодная непризнанность

Понятно, что реальное завершение конфликта прикрыло бы обе этих кормушки. А, значит, “переговорный процесс” в идеале должен стать вечным, а окончательный результат маячить где-то рядом, оставаясь недостижимым.

На самом же деле и Москву, и Брюссель грубо разводят. В ПМР, где холдинг “Шериф” контролирует сейчас и Верховный Совет, и президента, сложился  такой же олигархический режим как и в Молдове, а владелец “Шерифа” Виктор Гушан играет в Приднестровье ту же роль, что в Молдове – Владимир Плахотнюк.

Двум олигархам с обоих берегов не нужно никакое урегулирование. Им выгоднее, сохраняя неурегулированный конфликт и иллюзию “успешного процесса ” негласно заключать  взаимовыгодные экономические  договоренности, извлекая, к примеру, совместную прибыль  от организации контрабанды. Ведь организовать контрабандную схему, с завозом в Приднестровье, и/или с вывозом чего-либо из него без подельников в Молдове и Украине невозможно.  А чтобы оценить масштаб этих операций напомню, что экс-главу приднестровской таможни Геннадия Кузьмичева посадили, в числе прочего, за получение откатов за контрабанду в среднем по два миллиона долларов ежемесячно. Еще раз: два миллиона это не общая прибыль от приднестровской контрабанды, а один из откатов, пусть даже самый большой, но не единственный, попросту говоря – одна из статей транспортных расходов. То есть, сама прибыль может измеряться сотнями миллионов ежемесячно.

Что же изменилось в 2017? В масштабах контрабанды, вероятно, ничего, а вот в организации процесса, несомненно, произошли изменения. Гушан к этому времени сосредоточил в своих руках всю власть в ПМР – у него не осталось вообще никаких политических конкурентов, поскольку, в отличие от признанной Молдовы, ему, в непризнанном государстве было необязательно соблюдать внешние приличия.   Был подписан “Венский протокол”. В июне 2017 года открыли первый совместный молдо-украинский таможенный пункт на приднестровском участке границы Молдовы и Украины. В Тирасполе по этому поводу много шумели об “удушении ” Приднестровья, но оно не задохнулось за прошедшие два года. Заметных глазу изменений в товарных потоках не произошло. Молдавский пункт, внедренный в украинское КПП, поскольку на приднестровскую сторону его не пускают, работает, как говорят, ни шатко, ни валко. Молдавские таможенники просто обозначили свое присутствие. Но это, как минимум, означает, что получив команду тщательно проверять все грузы и документы на них, они смогут это делать.  А пока что Владимир Плахотнюк, воспользовавшись ухудшением отношений между Россией и Украиной, получил в свои руки инструмент полного контроля над непризнанной, но реально существующей границей ПМР по всему ее периметру.  Щелкать этим кнутом он не спешит – но у него есть такой кнут, и в Тирасполе это знают. Впрочем, и “пряников” Приднестровье получило достаточно, начиная от выдачи из Кишинева в Тирасполь беглых чиновников (подробнее об этом можно прочитать тут),  и заканчивая прямым спасением приднестровской экономики, о котором мы поговорим во второй части.

 

БЛОГ Николая Андреева

Точка зрения, выраженная в этой статье, отражает мнение автора и не обязательно совпадает с точкой зрения новостного портала BASARABIA.MD

 

Răspândește știrea!

Comentează

Question   Razz  Sad   Evil  Exclaim  Smile  Redface  Biggrin  Surprised  Eek   Confused   Cool  LOL   Mad   Twisted  Rolleyes   Wink  Idea  Arrow  Neutral  Cry   Mr. Green