screen ilici

Требуются евроскептики

Сегодня мы поговорим о евроскептицизме. Это сложная тема. Я, право, долго колебался – стоит ли выносит её в блог. Но все-таки решился. Потому что без понимания того, что представляет собой современный евроскептицизм практически невозможно оценить реалии и Евросоюза. Причем, любые реалии  – как членства в Евросоюзе, так и Ассоциации с ЕС. 

Итак, вероятно, все вы слышали о том, что в странах ЕС немало так называемых евроскептиков, недовольных положением дел в Евросоюзе. Вот мы и попробуем сегодня разобраться, какого же рожна в шоколаде им не хватает. А заодно немного пройдемся ещё и по тексту соглашения об ассоциации Молдовы с ЕС – так сказать подкрепим наши общие рассуждения конкретными примерами.

Что касается евроскептиков, то с ними, в принципе, все обстоит достаточно просто. Любой евроскептицизм, во всех своих проявлениях, от самого умеренного до самого радикального, по сути, сводится к одному положению: к недовольству слишком большой централизацией власти в структурах Евросоюза. Что, уже на второй, более внимательный взгляд, выглядит странно. Потому что формальное уважение к местным властям и местным инициативам заложено во все документы Евросоюза.  Однако – это только формально.

Ну, а что же происходит в реальности? В реальности есть, грубо говоря,  три уровня власти. Это – структуры ЕС, это государственные структуры стран входящих в ЕС, и, наконец, это органы местного самоуправления этих стран. Причем, структуры ЕС с одной стороны – и национальные структуры, правительства и парламенты – это структуры, по определению, соперничающие.  Они конкуренты, они борются за власть и полномочия, и, прежде всего, за влияние на распределение финансовых потоков. Так уж все это исторически сложилось.

Я не буду сейчас вдаваться в подробности, как именно распределяются полномочия в органах Евросоюза. Там выстроена очень сложная и преднамеренно запутанная система согласований, утверждений, голосований и консультаций. Замечу только, что эта система выстроена таким образом, чтобы реальная власть никогда не выносилась ни на какие выборы, пусть даже и трижды управляемые. Реальная административная власть в Евросоюзе по факту существует в виде замкнутой системы, которая кооптирует в себя новых чиновников по мере необходимости. А Европарламент, по сути, является только совещательным органом.

Итак, имеется замкнутая каста чиновников, которая, действуя в своих корпоративных интересах, и в интересах крупного капитала, с которым она находится в очень тесном контакте, распределяет общеевропейские денежные потоки. Теперь давайте спокойно разберемся – а что это за интересы?

Евросоюз – не единственный мировой экономический игрок. Есть Соединенные Штаты. Есть Китай. Есть Юго-Восточная Азия плюс Япония. Есть нефте- и газодобывающий Ближний Восток. И это только игроки, так сказать, географически локализованные. А ещё есть целый мир вторичных финансовых инструментов, мир фондовых бирж. Есть Федеральная Резервная Система США, которая, конечно, связана с Соединенными Штатами, но должна все же рассматриваться, скорее, как отдельный игрок. Иными словами, вокруг мирового экономического пирога – вот такого условного пирога, вокруг всего того, что потенциально есть в мире – рассажено очень много конкурирующих игроков.  Подчеркиваю – крайне жестко конкурирующих за ключевые места в общей системе распределения. За те места, которые позволяют  оказывать большее или меньшее влияние на движение финансовых потоков в мире в целом.

В этой борьбе – свои правила. Очень, повторяю, жесткие. И игроков – то есть тех, кто принимает решения в рамках конкурирующих команд – положение простых граждан, ну, не то чтобы совсем не волнует, это далеко не так…

В зависимости от ситуации, оно занимает, по степени важности, позицию примерно от двадцатой до пятидесятой. 

Далее. Национальные государства – а они выглядят анахронизмом в современных надгосударственных структурах, точнее – политические элиты этих государств, очень ясно ощущают, что у них из-под ног попросту выдергивают коврик. Часть из этих элит делает ставку на уход вверх, в структуры ЕС, а часть занимает глухую оборону.  Это и есть первый, самый умеренный эшелон евроскептиков.  В свою очередь, функционеры ЕС делают ставку на союз с местными властями.  По факту, они предлагают им вот что: а давайте-ка мы вместе, как следует, нажмем на эти старые, бюрократические, никому не нужные национальные структуры, сразу с двух сторон. Отберем у них часть власти – и поделим.

И, конечно же, приобрести себе толику дополнительной власти не отказывается никто. И тот парад попыток отделения и самоопределения, который мы наблюдаем сегодня в ЕС – это как раз и есть часть той самой игры.

Но, если вы заметили, все эти попытки отделения ни к чему на практике не приводят. Более того, даже если каким-то чудом один из таких референдумов и станет когда-нибудь началом процедуры отделения кого-то от кого-то, к примеру, Шотландии от Великобритании, то новоявленные элиты нового государства очень быстро обнаружат, что никаких преимуществ они не получили. Потому что все инвестиционные потоки как были под управлением ЕС, так под управлением ЕС и остались. И никакие права распоряжаться налогами, собираемыми на этой, на местной территории – будь то область какого-то государства – члена ЕС, или государство в целом ничего не меняют. Потому что основные налогоплательщики сегодня это вовсе не граждане. Точнее, граждане как раз и являются основными налогоплательщиками, но они платят скрытый налог в пользу корпораций, размещающих на их территории свои производства или реализующих на их территории свои товары. А явные налоги – в денежном выражении – платят корпорации. Причем, существующая система глобальных экономических связей и международного экономического законодательства позволяет им платить налоги оттуда, откуда удобнее. 

В общем, местные – всегда в пролете. И как только местные власти начинают понимать, что чиновники из ЕС их жестоко переиграли, они порождают в своих рядах вторую волну евроскептицизма. Гораздо более радикальную, потому что региональным элитам, даже части из них, миграция в структуры ЕС не светит. Они загнаны в угол – и огрызаются очень свирепо. Именно на этом уровне и возникает волна современного европейского национализма, все разговоры о том, что мультикультурный проект провалился и прочие подобные вещи. Между тем, никакого отношения ни к культуре, ни к столкновению культур эти проблемы не имеют. Здесь сталкиваются экономические интересы элит разных уровней. И даже при таких ограниченных возможностях, евроскептикам на местах удается несколько снизить давление, которое оказывают на граждан интересы крупного капитала. Удержать целый ряд социальных гарантий.

Но вернемся к интересам верхушки Евросоюза в целом. По сути, интересы их тоже очень просты. Они заинтересованы в создании на своей территории исправно функционирующей экономической системы. Точнее – подсистемы, входящей в общую экономическую систему. Вот, чтобы было понятнее.  Китай сегодня – мировая мастерская. США – центр мировой науки и передовых технологий – это очень грубые, конечно, построения, поскольку и в Китае есть  наука и в США производство, и во всех без исключения странах есть некоторая часть населения которая совершенно люмпенизирована… Но мы, повторяю, говорим грубо, очень грубо. Так вот, Евросоюз сегодня – это клапан для стравливания избыточного давления в мировом экономическом котле. Демпфер, смягчающий колебания мировой экономики. Его задача – сделать перепады периодов стагнаций и рецессий не слишком резкими – это очень сложная многозадачная и многоплановая функция, предполагающая наличие многих институтов и производств.

Так вот, для того, чтобы механизм ЕС исправно работал, он должен быть именно механизмом. С четким распределением ролей между его частями. С четкой периферией и четким центром. 

Однако полномочия на создание ЕС были в свое время получены под обещания, розданные гражданам вошедших  в него стран, сделать все красиво и обеспечить уровень жизни “как в Германии”. Ну – или чуть хуже, но чтоб не намного.  И граждане периферийных стран ЕС ощущают, что их здорово кинули. И недовольство копится. И может в какой-то момент привести даже к выходу из ЕС какой-либо из стран входящих в него. А это сразу же нарушит целостность ЕС как системы, как работающего механизма. И на его роль, на место регулятора мировых экономических процессов, тут же появятся другие претенденты, поскольку, конкуренция за такие точки влияния, повторяю, идет крайне жесткая.

Чтобы удержать ситуацию под контролем, ЕС начинает искать дополнительные источники ресурсов. Он начинает искать ресурсную периферию – те самые страны, которые должны быть ассоциированы с ЕС. В частности – в рамках программы “Восточного партнерства”.

Напомню, что соглашение об ассоциации с Европейским союзом — это уже довольно хорошо отработанная форма сотрудничества между ЕС и сторонней страной. Области сотрудничества обычно затрагивают развитие политических, торговых, социальных, культурных связей и укрепление безопасности.  Правовая база для такого соглашения была создана статьей № 217 Договора о функционировании Европейского союза:

Союз может заключать с одной или несколькими третьими странами или международными организациями соглашения о создании ассоциации, характеризующейся взаимными правами и обязанностями, совместными действиями и особыми процедурами.

ЕС обычно заключает соглашения об ассоциации в обмен на обязательство проведения политических, экономических, торговых или судебных реформ. В обмен на это ассоциированное государство может получить беспошлинный доступ к некоторым или ко всем рынкам ЕС, а также финансовую или техническую помощь. Соглашение об ассоциации может включать в себя также соглашение о свободной торговле между ЕС и третьей страной.

Звучит, как видите заманчиво. Но опять-таки давайте разберемся, и вот, самыми простыми словами,  изложим, что же это означает на самом деле?

На самом деле это означает вот что. Евросоюз – это большой такой, шикарный поезд – шикарный он, конечно с точки зрения ассоциируемой страны, а так вообще-то – средний, соглашается, чтобы к нему прицепили багажный вагон. Для всякого малопочтенного багажа, который выбросить нельзя, а куда-то складировать надо. Выгода владельцев поезда – понятна. Выгода владельцев вагона в том, что его будут мало-помалу подкрашивать, ремонтировать, подтягивать к стандартам поезда в целом, и постепенно, возможно, переведут классом выше. Ну – не в люксовые, конечно, но куда-то в лучшее положение. После реконструкции, возможно и в середину состава.  Подчеркиваю – после реконструкции. А первое время – это ресурсная периферия, откуда уезжают все мало-мальски образованные кадры, и на которой прекращают свое существование старые производства. Они не вписываются в стандарты ЕС, и это правильно. Они и в самом деле очень плохи, затратны, они не поддаются модернизации. Их надо просто снести, и на их месте построить новые. Но их построят, только, если это будет выгодно. Более выгодно, к примеру, чем развивать производства в Юго-Восточной Азии. 

По сути, новые, а точнее новейшие члены ЕС – Болгария, Польша, Румыния – проходят точно такую же процедуру, но в силу политических причин они проходят её в несколько лучшем статусе. А Молдове повезло меньше, ей придется проходить все это в статусе ассоциируемой страны – что много хуже в плане прав и гарантий для её граждан. Между тем, гражданам в этот модернизационный период приходится очень туго. Потому что даже при самом потрясающем и удачном сценарии развития событий, в течение примерно лет пятнадцати, старого производства в ассоциируемой стране уже не будет, а нового  ещё нет. И в бывших республиках СССР, а ныне полноправных членах ЕС – в Латвии, Литве и Эстонии, новые производства тоже что-то не торопятся возникать.

Заметьте – я при этом не говорю о том, что ассоциация с ЕС – это зло. Ничего подобного. Для Молдовы, в частности, возможно, это единственный путь технической модернизации и выхода из нынешнего тупика. Но! Есть два очень важных нюанса. Первое. Молдова в данном раскладе не должна выступать как проситель. Это неверная и проигрышная позиция. Молдова – партнер. Речь идет о взаимовыгодной сделке: Поезду-ЕС нужен багажный вагон, старому вагону нужен достойный локомотив и ресурсы для модернизации. Это не благотворительность ни с чьей стороны. Это сделка.

А если это сделка, то, как и во всякой сделке, каждая из сторон, должна получить свои выгоды. Евросоюз свои выгоды получит – это его проблемы. Проблема Молдовы в том, чтобы получить свою половину выгод.

Что должно входить в эту половину? В неё должны входить выгоды для всех граждан Молдовы. В том числе и минимальный пакет социальных гарантий на переходный период. То есть, если мы убиваем на корню все старое молдавское производство – а мы его неизбежно убиваем, и это надо ясно понимать, то мы должны заложить в соглашение об ассоциации какие-то возможности для выживания граждан Молдовы. Например, механизм их легального трудоустройства там, где производство ещё есть. Какие-то квоты. Гарантии.

Но заложить все это постатейно в договор невозможно. Ну, нельзя законодательно обязать частных инвесторов приходить в Молдову. И с социальной помощью нашим согражданам на переходной период тоже сложно. Потому что возможности воздействовать на структуры ЕС даже у правительств государств, входящих в Евросоюз – очень невелики. А у ассоциированных стран – они стремятся к нулю.

Но тогда речь должна идти об общенациональном проекте по ассоциации с ЕС. Включающем, среди прочего, и ответ на сакраментальный, но крайне важный вопрос: как пережить переходной период и не потерять страну? Не превратить её в безлюдное пространство? Как совместить социальные программы и приток инвестиций?  Не обязательно даже инвестиций именно из ЕС – пусть они приходят откуда угодно, в расчете на выгоды даваемые статусом ассоциированной страны. Но надо видеть пути, как этого добиться.

Так вот, ничего такого, никакой такой программы у властей Молдовы нет. Нет даже в самом черновом виде. Потому что об интересах народа они, эти власти, вообще не подумали, народу предоставляется выживать, так, как он сумеет. Например, нелегально работать в ЕС, или в России, или ещё где-нибудь. Или жить в Молдове, ведя натуральное хозяйство и впадая в дикость. Или просто подохнуть.

При этом в проекте Договора об Ассоциации есть-таки Глава  4-я: “Занятость социальная политика и равные возможности” – но это, по сути, даже не протокол о намерениях, а набор благих пожеланий. Зато весьма подробно прописана защита интересов инвесторов – а вот о социальных обязательствах по отношению к населению Молдовы говорится глухо.

Иными словами, в соглашении очень сильно ощущается отсутствие ещё одной стороны.  Тех самых евроскептиков. Молдавских евроскептиков, причем, прежде всего – евроскептиков из числа местных властей.

Речь об отсутствии голоса гражданского общества в ходе обсуждения условий и реализации предстоящей Ассоциации. Голоса властей на местах и голоса граждан. Как это скомпенсировать – я, признаюсь, сразу не скажу. Но, очевидно, что скомпенсировать это необходимо. Вероятно, в Молдове назрела необходимость политического объединения, видящего свою задачу именно в защите региональных интересов и в реализации региональных, очень конкретных, социальных программ.

В противном же случае мы рискуем оказаться в ситуации, когда вся жизнь в Молдове стянется в Кишинев, в последний оазис, сверкающий огнями посреди темной и нетопленной пустыни. Без появления на политическом поле вменяемых евроскептиков никаких социальных гарантий, которые так привлекают нас в Европу, никакой защищенности и законности нам не светит. 

Cсылка видеоблогаhttp://www.youtube.com/watch?v=5hy1dq1wW-s

Răspândește știrea!

Comentează

Question   Razz  Sad   Evil  Exclaim  Smile  Redface  Biggrin  Surprised  Eek   Confused   Cool  LOL   Mad   Twisted  Rolleyes   Wink  Idea  Arrow  Neutral  Cry   Mr. Green